Ухо мальчика на его спине, и он слушает, когда его бьют...

Из дошедших до нас древнеегипетских рукописей многие имеют следы исправлений, поправок. Эти поправки написаны другим, более выработанным почерком и сделаны, несомненно, другой, более опытной рукой. На полях таких рукописей обычно бывают заново выписаны наиболее сложные знаки, которые труднее всего научиться красиво и правильно писать.

Эти рукописи - школьные. Их писали молодые, неопытные ещё писцы, а поправки сделал учитель. Для того чтобы сделаться опытным, образованным писцом, египетскому школьнику приходилось много учиться. Занятия в египетской школе начинались с раннего утра; школьник должен был прямо с постели приниматься за уроки и заниматься весь день до позднего вечера.

Заниматься нужно было усердно и старательно, иначе следовало немедленное и суровое наказание. Очень строго карались всевозможные попытки к легкомысленным увеселениям, и египетский учитель так наставлял своих непослушных учеников: «Вставай на твоё место! Книги уже лежат перед твоими товарищами. Возьми своё платье и позаботься о своих сандалиях. Читай прилежно книгу. Не проводи дня праздно, иначе горе твоему телу! Пиши твоей рукой, читай твоим ртом, спрашивай совета того, кто знает больше тебя. Не проводи дни праздно, иначе побьют тебя, ибо ухо мальчика на его спине, и он слушает, когда его бьют. Не будь человеком без разума, не имеющим воспитания! И ночью тебя учат, и днём тебя воспитывают, но ты не слушаешь никаких наставлений и делаешь то, что задумал. И львов обучают, и лошадей укрощают, — и только ты! Не знают подобного тебе во всей стране. Заметь это себе! Мне говорят, что ты забрасываешь ученье, ты предаёшься удовольствиям, ты бродишь из улицы в улицу, где пахнет пивом. А пиво совращает людей, оно расстраивает твою душу. Ты похож на молельню без её бога, на дом без хлеба. Тебя учат петь под флейту. Ты сидишь перед девушкой и ты умащён благовонием. Твой венок из цветов висит на твоей шее. Я свяжу твои ноги, если ты будешь бродить по улицам, и ты будешь избит гиппопотамовой плетью!»


Слежка, штрафы, порка

Не менее суровые наказания учеников за нерадивость в учебе характеризуют средневековую Европу. Филип Арьес в монографии "Ребенок и семейная жизнь при старом порядке" так описывает дисциплинарную систему в средневековой Европе: "Ее определяли три основные черты: постоянные контроль и надзор, доносительство, возведенное в принцип управления и институцию, и широкое применение телесных наказаний.

"Уже в 1315 году в уложениях грамматической школы Наварского коллежа является принципиальным положение, согласно которому ни один puer  (ребенок примерно 10 лет) не должен выходить за пределы коллежа один. При необходимости, если оба учителя заняты и не могут его сопровождать, они должны определить ему в качестве проводника надежного товарища, чье поведение безупречно. К тому же сопровождающих будут часто менять, чтобы исключить возможность всякого turpefactum между сопровождающим и подопечным... Один из учителей должен всегда находиться рядом с учениками и смотреть за ними, "дома и на улице, везде, куда ученику нужно пойти".

Режим строгого контроля, безусловно, берет свое начало в монастырях. В XIV-XV вв. он, должно быть, распространялся только на грамматические школы, на учащихся младшего возраста. Однако в XVI-XVIIвв. этот режим становится одним из основных принципов школьного образования вообще. Иезуиты особенно настаивали, что видно в частности, по правилам их пансионатов, на обязанности классных надзирателей быть бдительными. В коллеже Флеш при отправлении естественных надобностей "один из надзирателей должен находиться на входе в эти места до тех пор пока все пансионарии не выйдут"...

Конечно, ничего подобного невозможно было осуществить в переполненных (до сотни учащихся) классах экстерната XVI-XVIII вв. На класс приходился лишь один регент, и он не мог все время контролировать учеников даже в стенах коллежа, если только не набирал помощников среди учащихся своего класса. Отсюда значение доносительства, неизвестного в Средние века, - оно стало необходимостью, позволяя малому числу регентов контролировать относительно большое число школяров... В школе Нотр-Дам, например, было вменено в обязанность ученику грамматического класса донести о поведении товарища, если тот говорит по-французски, а не по-латыни, лжет, ругается, недостойно или нескромно ведет себя, валяется по утрам в кровати, пропускает молитвы, болтает во время службы. Если учащийся не доносил, его наказывали так же, как и за сам проступок. Доносительство было введено в принцип, поскольку казалось единственным способом, позволяющим контролировать каждое мгновение жизни школяров, считавшихся неспособными к самостоятельному поведению.

В средневековых ассоциациях и коллежах для нарушителей или тех, чей образ жизни оставлял желать лучшего предусматривались и штрафы. Например, в Сеез в 1425 году младшим ученикам с некоторыми оговорками было запрещено выходить без сопровождения - за ослушание штраф 4 денье. В Наваррском коллеже за ночь, проведенную вне учебного заведения, - штраф 2,5 су. В коллеже де Аркур (1311) было запрещено пить в кабаках, нарушителям - штраф 6 денье. Высшая мера - исключение из коллежа.

В течение XV-XVI вв. в результате серьезной эволюции нравов телесные наказания (карцер, розги) вытесняют штрафы. В основном наказывали розгами, они стали эмблемой школьного учителя, по крайней мере в грамматических школах, символом зависимости, в которой находятся учащиеся, и следовательно, символом подчинения ребенка.

Во Франции розги с начала XVI века применяются направо и налево, далеко выходя за рамки, предусмотренные уставами. "В коллеже Стандока в Монтегю "пороли за любую провинность всех без разбора, в самых тяжелых случаях виновников выставляли нагишом перед всем сообществом и секли до крови".

В XVII веке часто воспоминания о детстве очень горьки. "Я пришел из Поулесса в Итон, чтобы выучить латынь, так мне дали за один раз 53 удара плетьми", примерно в 1560 пишет Томас Туссер.

Английские тексты того же периода также изображают школу местом истязаний.

Питер Брейгель старший. Наказание в школе 1556 г.

Забота о принижении детей с благим намерением их выделить и обособить постепенно ослабевает в течение XVIII века. Однако несмотря на близость моральных устоев во Франции и Англии ситуация развивается по- разному. Во Франции общественное мнение со столь сильным отвращением относится к школьному режиму, что к 1763 году он будет отменен - предлогом для реформы послужит процесс над иезуитами. Один из противников побоев детей Св. Жан-Батист де Ла Саль писал: "Побои - это признание собственного дурного настроения или бессилия. Порка есть постыдное наказание, уничижающее душу, если даже она исправляет, что сомнительно, самый распространенный результат ее применения - черствость". К концу XVIII века розги встречают все большее возмущение и постепенно люди приходят к выводу, что ребенок вовсе не низшее существо и не должен подвергаться методическому унижению.

В Англии подобное отношение к детям появилось позже. В школьных анналах XVIII век английских школ представляется эпохой жестокости и насилия. Свидетельства унижения детей в школе можно найти в литературных источниках, произведениях живописи и графики. Например, роман Томаса Хьюза "Школьные дни Тома Брауна" (1857г.) дает представление о нравах, царивших в колледже Регби в начале XIX века.

В дореволюционной России телесные наказания издавна были массовыми и жестокими. Крепостной строй и самодержавие позволяли пороть и даже забивать насмерть не только преступников и детей, но и взрослых мужчин и женщин, причем ни каратели, ни жертвы ничего противоестественного и унизительного в этом не видели. Бесправные и сами неоднократно поротые воспитатели с особым удовольствием вымещали свою ярость на беззащитных детях.Библейские правила "Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его"; "Не оставляй юноши без наказания; если накажешь его розгою, он не умрет" и другие были очень популярны в древнерусской педагогике. Педагогика "сокрушения ребер" подробно изложена в "Домострое", учебнике семейной жизни: "Наказывай сына своего в юности его, и успокоит тебя в старости твоей. И не жалей, младенца бия: если жезлом накажешь его, не умрет, но здоровее будет, ибо ты, казня его тело, душу его избавляешь от смертию Если дочь у тебя, и на нее направь свою строгость, тем сохранишь ее от телесных бед: не посрамишь лица своего, если в послушании дочери ходят..." Суровые авторитарные нормы с упором на телесные наказания, разделяет и народная педагогика. "За дело бить - уму-разуму учить"; "Это не бьют, а ума дают", "Ненаказанный сын - бесчестье отцу".  Даже в петровскую эпоху, когда педагогика "сокрушения ребер" стала подвергаться критике, строгость и суровость остаются непререкаемой нормой. Лишь в XVIII веке в русской педагогике появляются новые веяния. Однако новые взгляды были не правилом, а исключением. Как убедительно показывает Б.Н.Миронов, русская семья и в XIX веке оставалась патриархальной и авторитарной.

Особенно нещадно пороли семинаристов, что выражалось даже в их своеобразной поэзии. Художественно яркое и исторически достоверное описание семинарских нравов дал в "Очерках бурсы" Н.Г.Помяловский (1835-1838), который во время обучения в церковной школе сам был наказан 400 раз и даже задавал себе вопрос: "Пересечен я или еще недосечен?" В государственных гимназиях и кадетских корпусах все выглядело более благопристойно, но телесные наказания, подчас крайне жестокие практиковались и там. В заметках "О народном воспитании" А.С.Пушкин писал: "... уничтожение телесных наказаний в кадетских корпусах необходимо.  Не должно забывать, что они будут иметь право розги и палки над солдатом. Слишком жестокое воспитание делает из них палачей, а не начальников".

В первых дворянских гимназиях розги вообще не применялись, но при Николае I их восстановили. В Киевском учебном округе в 1857-59 гг. розгам подверглись от 13% до 27 % всех учащихся. Многое зависело от личного вкуса директоров гимназий: в 11 гимназиях в течение года был высечен каждый седьмой, а в житомирской гимназии - почти каждый второй гимназист!

Девочек (по воспоминаниям о жизни в женских пансионах и институтах благородных девиц) наказывали не столько физически, сколько морально, унижая их достоинство (Институтки...2001). Что же касается семейных практик, то они целиком зависели от сословных норм и индивидуальных особенностей родителей.

С.В.Ковалевская. Воспоминания детства.

"На дворе только что начинает светать, и первые бледные лучи холодного зимнего утра, смешиваясь с желтоватым светом стеариновой свечи, придают всему какой-то мертвенный, неестественный вид. Есть ли что-нибудь неприятнее на свете, как вставать при свечах! Я сажусь в постели на корточках и медленно, машинально начинаю одеваться, но глаза мои невольно опять слипаются и приподнятая с чулком рука так и застывает в этом положении. 
За ширмами, за которыми спит гувернантка, уже слышится плескание водой, фырканье и энергичное обтиранье. 
– Не мямли, Соня! Если ты не будешь готова через четверть часа, ты выйдешь к завтраку с билетиком «лентяйка» на спине! – раздается грозный голос гувернантки.
С этой угрозой шутить нельзя. Телесные наказания изгнаны из нашего воспитания, но гувернантка придумала заменить их другими мерами устрашения; если я в чем-нибудь провинюсь, она пришпиливает к моей спине бумажку, на которой крупными буквами значится моя вина, и с этим украшением я должна являться к столу. Я до смерти боюсь этого наказания; поэтому угроза гувернантки имеет способность мгновенно разогнать мой сон. Я моментально спрыгиваю с кровать. У умывальника уже ждет меня горничная с приподнятым кувшином в одной и большим лохматым полотенцем в другой руке".

 

Ослиные уши, колпаки и другие средства воспитания послушания

На картинах живописцев XVII-XIX веков, посвященных школе, нередко можно увидеть школьников в колпаках, на которых написаны слова «dunce», «âne», либо в колпаках с ослиными ушами (т.н. ушами Мидаса)...  Английский перевод слова «dunce» означает – тупица, болван, остолоп, глупец – одним словом, неуспевающий ученик. У немцев есть созвучные слова «Dummkopf» и «Dussel», которые имеют более прямолинейное значение – дурак. А французские живописцы часто на колпаках писали слово из трех букв. Нет, не подумайте чего неприличного! Простое французское слово - "âne", которое переводится, как осел или дурак.  При чем тут осел?  Вспомним одну из старинных легенд о царе Мидасе, который, являясь судьей на музыкальном состязании между Аполлоном и Паном в игре на флейте, присудил победу последнему. Разозлившийся Аполлон наделил царя в отместку ослиными ушами. Мидас прятал их под шапку, и об этой тайне знал только его личный брадобрей. Он пообещал никому не разглашать тайну, но знание ее так тяготила придворного, что он пошел к озеру, выкопал ямку и прошептал в нее: «У царя Мидаса ослиные уши». Через год на этом месте вырос тростник, в шелесте которого можно было расслышать эти же слова. Таким образом, всем стала известна тайна царя Мидаса. С тех пор «уши Мидаса» обозначают глупость и невежество, которые невозможно скрыть. Историки утверждают, что версия возникновения такого школьного атрибута позора, как колпак, восходит к также возникшим в средневековом XVII веке «позорным маскам» (по-немецки – Schandmaske) и позорным столбам. Правда, эти маски были сделаны из металла и имели вид абстрактных голов животных, их одевали преступникам, осужденным на казнь, и те должны были ходить в ней несколько дней. А еще большинство осужденных стояли также у позорного столба с табличкой на шее, на которой было указано совершенное преступление. Любой гражданин мог подойти к позорному столбу и высмеять человека, поскольку часто такое наказание присуждалось и за небольшие преступления в виде оговора, подслушивания и т.д. Так и хочется воскликнуть вслед за Пушкиным: «Ужасный век, ужасные сердца!» Школьников в колпаках можно увидеть на картинах француза Генри Жана Жюля Жоффруа, британца Чарльза Ханта и других.

Неизвестный художник. Школьный класс. 1872

Опять двойка

Вспоминает М.Волошин: "Когда я переходил в феодосийскую гимназию, у меня по всем предметам были годовые двойки, по греческому "1". Единственная "3" была за поведение..."Удивляться ли, что директор гимназии (В.К.Виноградов) заявил матери Максимилиана, Елене Оттобальдовне: "Мы, конечно, примем вашего сына, сударыня, но предупреждаю, что идиотов мы не исправляем". А "идиот" уже пишет стихи, рисует, перечитал горы литературы и вообще преисполнен всяких интересов: культурно-исторических, лингвистических, литературных, математических и т.д. И все это сводилась к неизбежной двойке за успехи" ("Записи 1932 года"). Поступит в 1897 году в Московский университет.